«Евгений Онегин. Урок русской литературы. Часть первая» (2024, реж. реж. Р. Кудашов, худ. М. Завьялова). Фото Арика Киланянца

«Перечитывать некоторые книги иногда просто необходимо — особенно когда вокруг темно, страшно и странно. И когда Петербург уже был обернут в мрачную ткань декабря, еще не ощущая полностью предновогоднего настроения, Большой театр кукол хором перечитывал “Евгения Онегина”. <…> “Хор” из школьников постоянно делится на юношескую и девичью половины, которые перебрасываются репликами романа, то игриво, то сердито поддевая друг друга. У каждого героя есть кукольное альтер эго, и Онегин появляется в спектакле поначалу всего лишь маленькой деревянной куклой, вынутой из парты, и только потом, после того как все артистки были привлечены его шармом, он получает человеческое воплощение, причем, что интересно, женское. Куклы в постановке не становятся главными героями, их кукольные состояния скорее являются отражениями состояний душ героев, будь то хрупкая Татьяна или поэты на анакреонтической пирушке» (2025, Ника Савчук для «Петербургского театрального журнала»)

«Противоречий очень много, но их исправить не хочу», – писал А. С. Пушкин в первой главе «Евгения Онегина». Пушкинские противоречия, философская поэзия, репутация романа в стихах как «энциклопедии русской жизни», ощущение, что автор сам не всегда знает, куда придет вместе с героями… Все это интересовало Большой театр кукол, когда команда подступалась к первой части спектакля.

Руслан Кудашов: «В “Евгении Онегине” много рефлексии по отношению к женскому полу, но так же много там и критики по отношению к полу мужскому. В спектакле этот диалог возникает случайно, я в этом смысле просто шел за автором, но когда часть спектаклей уже построена таким образом, то надо на этот диалог и здесь, конечно, обратить более пристальное внимание».